Жанр игры
авторское фэнтези, дикий древний мир

Система
локационно-эпизодическая

Рейтинг
R



В игре
1-30 день Шипсу, 476 год.
Сухой сезон.

Вверх
Вниз

Белидес

Объявление

    ВажноеНавигацияКвестыАдминистрацияРеклама
  • Добро пожаловать на ФРПГ "Белидес"!
    Гид по форуму
    важно: форум в режиме камерных сессий. Прием в игру открыт, но желательно согласование ролей. Эпизоды движутся c:
    События на игровом поле:
    Сильвы. В Имиджи ночь прошла довольно шумно - к обыкновенным страшилкам о злобных духах и чудовищах прибавились заверения очевидцев, якобы видевших в поселении самых настоящих призраков! Однако, с наступлением утра никаких следов призраков не осталось, а к вечеру этот инцидент и вовсе оказался практически забыт всеми, кроме некоторых служителей храма.

    Хабиты. В скалах Совета общины начали традиционный обмен новостями, торговлю, состязания и забавы. Не обошлось и без происшествий, вроде пары драк, но, в целом, обстановка более чем дружелюбная. Чего не скажешь о самом Совете, где главы Шисах и Хала приходят к выводу, что после пропажи третьей общины им становится гораздо труднее оберегать свой народ и свои обычаи. Обстоятельства требуют перемен, но каких - они объявят своим людям позднее. Когда сами с ними определятся.
    Мы ждем их:
    Друзья, пожалуйста,
    поддержите нас с:
    Рейтинг форумов Forum-top.ru
    Актуальная очередь:
    Загружается...

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Белидес » Драконий хребет » [6] Сказки на ночь


[6] Сказки на ночь

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Регион

Область

Дата

Время

Драконий хребет

Юг-5,Запад-5

2-ой день Шипсу

Вечер

Общий шатер в скалах совета


Участники
Фетос, Рашиса, Акхали, Кшас, Хенсатта

Очередь
Рашиса » Хенсатта » Акхали » Фетос » Кшас

Краткое описание
Под общим шатром царит веселый праздничный гул. Песни, новости, сплетни, торговля - всё столь привычное и столь любимое хабитами всех возрастов. Только в одном из углов, у костра с заваренным чаем, тихо: там ведет нить повествования рассказчик, погрузив окружающих в легенду о Золотой антилопе.

0

2

- Мам, а мам, а ты правда сегодня споёшь? - любопытная обладательница звонкого голоса, который почти потонул в окружающем их многоголосном шуме, попробовала было обернуться, однако Шира мягко, но настойчиво повернула её голову обратно:
- Шадди, я кому говорила: не вертись! - строго пожурила дочь Раш, с трудом сдерживая улыбку и продолжая заплетать в косу Шадиры ярко-алые ленточки. - Да, я, возможно, сегодня буду петь... - мягко и негромко, так, что слышало только неугомонное чадо, продолжила Шиса, - если, конечно, мне позволят, и кое-кто будет вести себя прилично... - и всё-таки улыбнулась, услышав возмущённое:
- Ну мама!..
Как все дети своего возраста, Шадира была шумным ребёнком. Не настолько, чтобы прямо воззвать к духам за справедливостью, но и не идеал родителя. Впрочем, порой именно таким жизнелюбию, кипучей энергии и жизнерадостности Воркуша была рада: ведь только такое светлое и активное, тёплое "солнышко" под боком могло спасти её саму от той ледяной скорлупы, в которой она уже привыкла жить. И кто знает, пошла бы она сама на праздник, если бы её буквально не притащила за руку дочурка?..
- Маааам, - раздалось просительное рядом, и каре-жёлтые глаза с наивно-хитрым прищуром взглянули на мать снизу. А Рашиса мягко улыбнулась снова, сдержав порыв совсем по-девичьи хихикнуть: так забавно было вдруг на миг увидеть себя саму, когда она с таким же выражением глаз что-то просила у мамы. Воспоминания более мрачные отогнать удалось почти без труда: всё-таки последние три года, когда Раш пыталась вернуться из пучины тоски, не прошли зря, она научилась вовремя прерывать цепь своих воспоминаний.
- Что, Шадди?
- А пойдём туда? Кажется, там сейчас легенды будут рассказывать... - и девочка махнула рукой на другой конец общего шатра, где действительно начал потихоньку собираться народ.
- Ну пойдём, - проговорила Рашиса, тихо вздохнув про себя: честно сказать, вот прямо сейчас слушать легенды не хотелось, но чего ни сделаешь ради дочери? И спустя всего пару минут они обе пристраивались рядом с вестницей, где оказалось одно из свободных мест, и Рашиса всем приветливо кивнула, притянув совершенно машинально Шадиру к себе под бок. А Шадди даже не сопротивлялась, настолько её захватила легенда...

+1

3

Хенсатта встала рано утром и первым делом, смочив глаза водой, повозила палец в золе уже давно потухшего костра и провела по веку. Затем по другому веку. Потом подвела брови и только тогда вернулась к себе, чтобы привести в порядок одежду и волосы. Красота - это не то, чему не следует уделять время, считала она. Особенно во время стоянок и, тем более, на Совете, когда общины пересекаются и начинают обмениваться новостями. А ещё красота требует жертв, о чём Хенсатта, на правах старшей сестры, не забывала напоминать Ширре. Хотя Ширра уже взрослая, в свои двадцать два она совсем не задумывается о замужестве... А надо бы!
Закончив причёсываться, Хенса повязала на талию алый кушак, завязала ленты вокруг рогов и вышла уже не растрёпанным воробьёнком, а роковой женщиной. Она даже не удивилась тому, что на наведение красоты у неё ушло столько времени, что остальные хабиты уже успели разойтись по общему шатру, усесться вокруг костров или сбиться в кучки.
Это была её стихия. Сатта любила время Совета. Она обожала видеться с членами остальных общин, пересказывать им последние новости и меняться чем-нибудь полезным. А ещё больше ей нравилось развлекаться танцами у костра и пением. Она считала себя хорошим танцором, и никогда не отказывалась от внимания как членов общины Хала, так и шисахцев.
Так Соль и проводила время: пела и танцевала вокруг костров, слушала новости Шисах, просто болтала и наслаждалась жизнью. И лишь когда по шатру пронёсся слух, что вот-вот начнётся время легенд, хабитка прекратила метаться от костра к костру и подсела к тем, кто уже собрался в большой круг и запасся чаем.
Дети и взрослые заворожённо слушали легенду, а Сатта внутренне ликовала, ведь легенда-то была о Золотой Антилопе! А Антилопу она считала своей главной покровительницей: не зря же она носила на голове странные наросты, напоминающие всем хабитам о племени антилоп...

+1

4

«К чему же приведет нас неведение?..»
За спиной царил неописуемый гомон. В нем смешивались друг с другом шутки и смех, песни, обрывки новостей и сплетни, коими обменивались меж собой хабиты из двух пустынных общин. Голоса их, мужские и женские, детские и взрослые, сбивались в смутную мохнатую кучу, из которой лишь изредка вычленялись редкие и абсолютно не вязанные меж собой слова. Хабиты любили время Совета. Они любили его даже сейчас, когда над головами их нависло нечто неясное, неопределенное, на корню выкосившее уже одну из и без того немногочисленных общин. И они, ни в чем не повинные дети пустынь, знали это, возможно, боялись схожей участи, но не показывали того, лишь чувствовали, как же сильно им сейчас необходимо было быть всем вместе.
«Быть всем вместе».
И, очевидно, острее всего ощущала это именно Акхали.
Совет, длившийся, как ей казалось, целую вечность, окончательно выбил даму из колеи. В какой-то момент ей показалось, что весь этот абсурд, что произошел тогда,  просто не мог быть реальностью, и вестнице на самом деле все это всего лишь приснилось – ну, или хотя бы пришло с болезненным помутнением рассудка в связи с солнечным ударом. И все же. Нет. Она действительно повздорила с Ренек. Действительно услышала предложения вождей. И все, что они наметили в тот злополучный час, теперь лишь дело времени.
«Так куда же заведет нас неведение?..»
Эфа не вникала в голоса вокруг. Руки грел незамысловатый сосуд, горячий от мирно покачивавшегося в нем чая, а взгляд утопал в пламени костра, игриво плясавшем над топливом, из которого жадно вытягивал последнюю жизнь. Хали бы так и тонула в его проникновенном свете, но только что-то внутри вовремя приказало отбросить сомнения и взять, наконец, себя в руки.
«Оставь пустые мысли, - твердило подсознание, вынудив леди оторвать глаза от огня и неловко осмотреться вокруг. – Я думаю, на сегодня хватит. Все, что можно было сделать, ты ведь сделала, верно? И что бы ни было дальше, ты не будешь стоять в стороне».
Бесшумно выдохнув, янтароглазая опустила взор вниз, к чаю, где мутным фантомом дрожала от какого-то потустороннего ветра она сама.
«А сейчас… Нужно вытряхнуть весь этот песок из своей головы».
- Фетос, - исподлобный взор резко обратился к сидящему напротив и несколько в стороне старшему воину. Переговоры, ведущиеся тут же едва приглушенными голосами, мгновенно снизились практически до нуля. Акха же лишь чуть улыбнулась для вежливости, и глаза ее, вечно холодные, блеснули вдруг какой-то странной детской просьбой.
- Вам не кажется, что этому вечеру чего-то не хватает?.. Я о том, что ведь ни для одного хабита не секрет, Вы – потрясающий рассказчик. Так, быть может, поведаете нам что-нибудь? По-моему, здесь собралось достаточно достойных слушателей.
Лицо, заметно потрепанное временем, молча оглядело ее. Фетос всегда выглядел достаточно мрачным и суровым, но свои люди знали, какая добрая и нежная душа могла крыться в этом огрубевшем теле. Знала то и Хали, и потому она не ожидала увидеть в его глазах ничего иного, как  немого одобрения, которое, впрочем, заметили все. Ибо редкие шорохи голосов в какой-то момент заглохли окончательно. Тут же зашебуршали за спиной  и другие хабиты – они тоже уловили этот неловкий позыв и тут же устремились послушать одну из историй из уст самого любимого своего рассказчика.
Оказалось занятым и место близ самой рыжеволосой вестницы. Обратив взор к Шадди, а затем и к Рашисе, Акха молча кивнула им в знак приветствия, и только тогда ноты легкого успокоения наконец-то запели и в ее душе.

+1

5

Фетос сидел у костра и предавался своим мыслям, стараясь не прислушиваться к разговорам вокруг. Он знал, о чем они велись. Как и всегда, там были сделки и шутки, были и свадьбы, и рождения, но в этот раз больше всего там было разговоров о Сих и их исчезновении. Непонимание, скорбь, гнев и решимость - события последних сезонов заставляли всех их волноваться и переживать. Вот только для него самого каждый разговор о Сих принимался слишком близко к сердцу, спустя годы вновь ощутившему грусть печального расставания с миром, который буквально мгновение назад казался таким простым и понятным, а ныне оскалился и нанес свой тяжелый удар. Он старался оградить себя от этих разговоров, увлечься работой или игрой с детьми, но не убегал от проблемы. И не отчаивался. Как однажды он отдал раненое сердце своей новой семье, Шисах, и обрел уверенность в грядущем, так и ныне он предчувствовал и верил, что люди или даже сами духи подарят хабитам мир и покой. А пока он сам сделает всё возможное, чтобы подарить окружающим минуты мира и покоя, в которых они так нуждаются.
- Конечно, моя госпожа, - ответил он Акхали и тепло улыбнулся. Сделав знак, чтобы сидящие рядом помогли ему наполнить кружку чем-нибудь погорячее, он в задумчивости прислушался к поднявшимся вокруг предложениям и просьбам, но всё-таки сам выбрал для них историю.
- Я расскажу вам о золотой Антилопе.
Окружающие могли бы решить, что это будет одна из тех легенд, в которых она является людям, высекая искры своими копытами, в которых она учит хабитов приручать огонь и беречь его, плавить металлы и готовить, но они бы ошиблись - Фетос выбрал ту из них, что много сезонов не звучала у костра. И в которой Антилопе отведено гораздо меньше места, чем это обычно бывает. И начиналась она так: это было давным-давно, до великого сражения духов и Руно. В тот день воин первой общины пообещал своей возлюбленной приручить дикий огонь...

Звали того воина Хо́док. Он был хорошим воином и верным другом, был на хорошем счету у вождя, и мечтал обрести своё счастье, женившись на его дочери - Анисе.
Та была невероятно красива и искусна в охоте - ни один хабит не мог сравниться с её тихой грацией, а её пение покоряло и самого дикого зверя. Ход, как и многие другие, стремился словом и делом завоевать её расположение.
В один из дней, когда община сидела у вечерних костров за ужином, молодежь в который раз шутила и хвалилась, желая произвести впечатление на прекрасных дам. Был там и Ход, который до того осмелел после дневной победы в охоте, что подошел к Анис и прямо заявил ей о своих чувствах.
Девушка улыбнулась, а потом сказала:
- Многие воины говорили мне такие слова. Но ни один не смог доказать их на деле. Я стану твоей женой, когда ты сделаешь так, чтобы выше хребтов и шире песков засиял огонь твоей любви ко мне.
Окружающие засмеялись, решив, что такая просьба-отказ отпугнет Ходока, но он, чувствуя в себе силы свернуть даже горы, был непреклонен.
- Да будет так, - согласился он. - Я пойду к самым далеким пескам севера и принесу дикий огонь на высочайший пик юга. И ты увидишь, как он озарит скалы, где живет мать Змея. И ни у кого я не стану просить помощи на своем пути, пока не предстану перед тобой.
И, преисполненный решимости, юноша вышел из шатра и направился собирать свои вещи для дальнего похода. За этим занятием его и застала тень. Этой тенью была Полынь, сестра Анисы, что росла задиристой и смелой - с самого детства они с Ходом соревновались за право быть лучшим воином общины и никогда не ладили.
- Что ты хочешь, Полынь? Я иду за великой славой. И вернусь, став первым из воинов и мужем Анисы. И даже ты признаешь меня сильнейшим.
- Или же ты сгинешь в пустыне в одиночестве, - возразила девушка и вытащила из ножен своё оружие. - И тогда пусть этот клинок станет тому свидетелем.
С этими словами Полынь оставила свой нож и ушла. Ход долго думал, брать ли его с собой. В конце концов, заключил он, любое оружие будет полезно, и отправился в долгий путь пешком, ибо тогда далеко не каждый хабит умел приручать зверей и ездить верхом.
Много ли прошло времени или мало, но Ходок пересек земли, за пределы которых хабиты старались не заходить, и начал прокладывать путь, говоря с Орлом на отдыхе днем и с Антилопой у костра ночью. Духи, зная о данном юношей обете, не помогали ему, а только скрашивали одиночество. И так он уходил всё дальше и дальше, когда в один из дней не оказался далеко в песках без единой капли воды.
Жажда мучила его уже третью ночь, и юноша сидел у костра, погруженный в свои думы, когда из искр рядом с ним появилась Антилопа. Ход не стал просить её помощи, а только спросил:
- Скажи мне, Антилопа, что делают у костра в моем племени?
- Твое племя празднует - они поймали хорошую добычу. - отвечала Антилопа.
- А о чем они говорят?
- О солнце и луне, о прошлом и будущем.
- Вспоминает ли кто из них меня?
- Двое. Та, что смеется над тобой, считает, что ты скоро вернешься домой посрамленным. Та, что верит в тебя, сжигает в огне свою любимую ленту, прося огонь подсказать тебе путь.
И с этими её словами огонь разлился по окрестностям десятками нитей, указывая, где под землей текут воды, и где он может напиться. Ход бросился за ними и вскоре уже жадно припал к источнику и набирал воду в свой бурдюк. Когда он закончил, Антилопы уже не было рядом.
Прошло еще множество дней и луна успела вновь возродиться на небе, когда Ходок пришел в край, где царили шакалы. Множество раз он уходил от встречи с ними, но в конце концов стая окружила его и даже смерть пятерых зверей от клинка хабита не остановила её. Долго юноша петлял между дюн, пытаясь скрыть свои следы - шакалы неуклонно следовали за ним. Тогда он решил остановился у расселины, отдохнуть и принять бой, но страх и холод не давали ему расслабиться и собраться с силами. Он рискнул развести костер, понимая, что его всё равно найдут, и в пламени его увидел Антилопу. Он приветствовал её, но вновь не стал просить о помощи. Вместо этого он спросил:
- О, Антилопа, скажи, здравствует ли моя община?
- Здравствует и растет, - отвечала та.
- Слышно ли тебе у костров моё имя? Помнят ли они меня?
- Помнят. Та, которой всё равно, верит, что ты сгинул в песках. Та, что волнуется за тебя, срезала свои волосы, прося защитить тебя. Так что ложись на песок и спи, маленький воин. Шакалы не посмеют подойти к тебе сегодня.
С этими словами огонь окружил его и сплел сеть, что горела до самого утра. А антилопа то появлялась, то исчезала, убаюкивая его пением чьей-то далекой песни. Ходок знал - то поёт ему Аниса.
Прошло еще множество дней и луна дважды возродилась на ночном небе. Ходок достиг земель, где горит дикий огонь, и зажег от него свой факел. Свет от него озарял ночь ярче луны, но тепла не давал и не ел ни древесины, ни ткани - таков был тот древний дар пустыни. Вместе с ним он повернул в обратный путь и пошел дальше, на юг. Многие хабиты видели его, идущего по пустыне, и разносили вести о его скорой победе.
Только не суждено ему было так просто вернуться за наградой - едва свет от его факела озарил лежащие под хребтом земли, орлы, недовольные, что их разбудили, кинулись на Хода и стали клевать его. Он терпел эту боль, боясь сорваться, и, когда он оказался внизу, всё тело его было покрыто кровью и горело от ран. Из последних сил Ход стал собирать хворост для костра, дабы нарушить обет и попросить Антилопу передать его слова Анисе, но Антилопа появилась сама, звонким цокотом выбив искры из тонких ветвей.
- Антилопа, скажи, видит ли племя огонь, что я оставил на вершине?
- Видит. - отвечала она.
- И знает, кто его там оставил?
- Знает.
- Что они говорят?
- Они зовут тебя величайшим из воинов. Даже та, что забыла тебя, признает тебя и ждет твоего возвращения.
- Только я не вернусь.
- Вернешься. Ибо та, что любит тебя, рассекла свою ладонь и отдала свою кровь огню, взамен твоей.
И с этими её словами он почувствовал, как огонь прижег его раны. Боль отступила, и Ход нашел в себе силы отправиться в путь.
Прошло еще много дней. Все хабиты собрались у огромного костра и ждали его, чтобы устроить в его честь праздник. Едва он ступил в их круг, каждый посчитал необходимым подойти, чтобы пожать ему руку, а вскоре и сама Аниса прильнула к нему. И Ходок обнял её. И тут же руки его коснулись её волос, коса из которых доходила девушке до лопаток и была перевязана её любимой лентой.
- Твоя лента, она цела? - не верил он своим глазам.
- Конечно, - ответила девушка. - Она всегда при мне.
- А, разве ты не обрезала волосы, пока я был в пустыне? - вновь спрашивал он.
- Что? Мои прекрасные волосы? Разве что-то могло бы заставить меня расстаться с ними? - удивилась девушка.
- А руки, - он развернул её ладони к себе, не видя шрамов. - Разве ты не порезала их?
- О чем ты говоришь, Ходок? Неужели я бы позволила шрамам украсить мою кожу?
Юноша смолк и только оглянулся вокруг. Лишь одного лица он не увидел среди встречающих и догадка озарила его лицо. Оставив Анис, он бросился к шатру, в котором жила Полынь, и нашел её за шитьем. Её непокорные рыжие волосы были коротко острижены, а ленту, что обычно не пускала их на лоб, теперь сменила простая веревка.
- Я вернулся, - сказал он, но девушка не подняла головы. Тогда Ходок прошел внутрь и сел, наблюдая за её работой. Её движения были неуклюжими, словно каждое отдавалось болью. Он взял её вышивку, заслужив сердитый взгляд, и понял, что видит на ней золотую Антилопу. На открывшихся же ладонях Полыни было множество ран, но один глубокий порез был совсем свежим. И до боли напоминал его собственный.
И тогда он покачал головой и сказал:
- Я был слеп, а твоей молитвой нашел путь. Я был испуган, но твоя песня успокоила меня. Я был ранен, и ты забрала мою боль. Полынь, я обязан тебе своей жизнью. Что ты за неё хочешь?
- Ничего, - ответила девушка, и в глазах её он увидел непоколебимый и гордый огонь, что никогда не принимал от него пощады и жалости, но который последовал за ним на край света.
- Хорошо, - прошептал Ходок. - Ибо она твоя навеки.
И с этими словами он вручил ей тот нож и своё признание. И в будущем ни на мгновение не усомнился в правильности этого выбора.

+2

6

Кшас шел мимо ярких рядов обменщиков и торговцев и костров со шкварчащим мясом. Долгий день после не менее долгой ночи - лишь какое-то упрямое желание быть среди людей до сих пор удерживало его на ногах и не давало прикоснуться к спиртному. Или то было напряжение, до сих пор сковывавшее его после совета? Его не хотелось заглушить, только нести в себе, тщательно обдумывая последствия. И оказаться среди тех, чьи судьбы вожди кинули на чашу истории, его утомленному разуму сейчас было просто необходимо.
И потому он шел, сопровождаемый парой верных хабитов. Следил за порядком, отдавал распоряжения, участвовал в разговорах и вежливо их пресекал, едва речь заходила о принятых накануне решениях.
«Для них еще не время», - знал он.
Возле закутка, распространявшего ароматы горячего чая, Кшас остановился. Он увидел знакомые рыжие локоны вестницы, а потом услышал звонкий голос Шадиры. Чье-то покрывало закрыло ему обзор, и хабит прошёл вперед, на ходу отмечая знакомые лица.
«Вам не кажется, что этому вечеру чего-то не хватает...» - обратилась Акхали к кому-то на другой стороне, но Кшас не расслышал имени.
«Конечно, моя госпожа...» - то был Фетос. И, значит, нынешний вечер обещал пересечь земли и само время, и хабит решил не упускать возможности стать его частью.
«Расскажи нам о Фениксе!»
«О Такае и Алае!»
«Нет, об осаде лесного города!»
Голоса посыпались со всех сторон, а Кшас отпустил своих спутников и остановился позади Акхали. Его рука легко сжала её плечо в знак приветствия, но нарушить воцарившейся тишины он не посмел - Фетос начал свой рассказ.
Это была прекрасная история о любви, и на моменте встречи Ходока и Полыни кто-то из девушек даже пустил слезу. Сидящие рядом что шепнули ей и тут же вся компания разразилась смехом. Кшас присоединился к последовавшим за этим аплодисментам и собрался пригласить Акхали на прогулку.
«Неспроста ты выбрал эту легенду, Фетос, - чей-то голос заглушил поднявшийся шум. - Не бывает дыма без огня.»
«Совет всегда наполнен признаниями и клятвами в верности - разве есть что-то удивительное в его выборе? - удивился вождь. - И не лишним будет вспомнить, откуда пошли первые ходоки, не так ли, Рух?»
Рух, ушедший в ходоки из Шисах пару лет назад, поклонился.
«Всё так, мой вождь. Но пустыня учит нас замечать незримое. Позавчера начался Совет, и начало ему положил общий костер, в котором так приятно пахли ветви полыни. Вчера, когда темнота скрыла от нас хребты, между палаток на севере я видел тень с золотыми рогами, но принял за сон наяву. А сегодня наш славный Фетос говорит об Антилопе, что пришла к хабиту по просьбе возлюбленной. Я вижу в этом знак!»
«Я вижу в тебе пару чарок Арата, друг мой!»
Окружающие беззлобно засмеялись, предлагая ходоку пойти отдохнуть, и сам он, казалось, смутился собственных слов.
«А я слышала об этой тени от брата, - тихий голос девушки, недавно так тронутой легендой, едва не потонул в общем шуме. - Она не оставляла следов, а глаза её горели в ночи. Я верю ходоку - это знак!»
Кшас не стал отвечать - его воины ни словом не обмолвились о ночных тенях во время дежурства. Только о хабитах, что едва переступали ногами и готовы были увидеть в камне даже собственную мать.
«В таком случае, нам следует навострить уши и глаза, чтобы не пропустить что-то важное», - примирительно сказал он и собрался было уходить...

+1

7

Как она, оказывается, соскучилась по этим безобидным шуткам и веселому смеху. По этой атмосфере праздника, по теплу и свету вокруг, теплу не физическому, а душевному. И как, оказывается, она успела себя заморозить в той скорлупе, в которой пряталась всё это время. Отвыкла от этой всеобщей, напряжённо внимающей завораживающему голосу одного из лучших рассказчиков тишине, по этим тихим перешёптыаниям, по чистым и ясным слезам от проникновенности рассказываемой истории.
Как бы Раш не хотела слушать легенды сегодня, в устах Фетоса она захватила даже её саму. Даже глазам немного мокро стало (однако слёз не было), правда, не от самой легенды: просто, когда Фетос рассказывал о Ходоке, её мысли невольно переключились на Шада, и когда хабит степенно рассказывал о приключениях Хаба, она вспоминала свои дни с любимым. Той ужасающей тоски и беспросветного горя уже не было - нет, она не забыла Шада, просто боль притупилась; недаром говорят, что время лечит - однако грусть была. И глаза пришлось опустить, дабы не встретиться с кем-либо случайно взглядом - свою слабость Шира не хотела кому-то показывать. И лишь чуть более крепкое объятие дочери, затаив дыхание внимающей легенде, да машинальное лёгкое поглаживание татуировки на руках сказали бы знающим о её чувствах. Впрочем, от этих знающих Рашиса ограждаться и не планировала. Просто не хотела, чтобы её грусть на празднике коснулась кого-либо ещё.
Тишина после последнего слова в легенде на мгновение оглушила. А потом толпа слушателей очнулась, начала оживлённо переговариваться, и очарование легенды окончательно развеялось. Теперь это было лишь просто сказкой, рассказанной у костра в угоду празднику. Или нет?..
Следующие разговоры показали, что простой сказкой тут и не пахло. Слишком много совпадений для простой легенды. Однако высказаться Рашиса просто не успела: кое-кто непоседливый и шустрый её опередил.
- Или же попробовать найти эту загадочную тень! - звонко и задорно выпалила Шадира, ловко вывернувшись из объятий матери и выскочив почти к костру, вокруг которого сидели слушатели.
- Шадди! - строго нахмурилась Шиса, выпрямляясь и стараясь не обращать внимания на шепотки, раздавшиеся после заявления девочки. - Ну-ка иди сюда, непокорная дочь! - чуть мягче и даже вроде как шуткой продолжила Воркуша, однако чёрные глаза смотрели прямо, строго и серьёзно. Как-то женщине совсем не улыбалось весь праздник дёргаться от того, что дочь носится по лагерю в поисках загадочной тени. Так ведь и потеряться недолго.
- Ну маам, ну пожалуйста! Это же так интересно - узнать, что это за тень такая! Может, это вообще сама Золотая Антилопа резвится, - уже тише пробурчала Шадди, покорно подходя к маме и, нахохлившись, садясь рядом. А Раш, немного растерявшись - ну не ругать же за такую непоседливость! - обняв девочку за плечи, вопросительно взглянула на вождя, который с улыбкой и странным выражением в глазах наблюдал за семейной сценой. Как-то он решит?..

0

8

Что может быть лучше, чем, сидя у ярко горящего костра рядом со старыми друзьями, слушать любимую легенду и пить тёплый чай с чабрецом? Хенсатта заворожённо слушала Фетоса и даже не заметила, как в конце легенды по её щеке скатилась одинокая слеза, оставляя за собой мокрую дорожку с разводами сажи. Концовку она находила очень трогательной. Она часто представляла себя на месте героев легенды - то на месте бесстрашного Ходока, то на месте Полыни, а Ходом тогда был... ну, каждый раз кто-нибудь другой. И это вовсе не распущенность, а просто влюбчивость. Сердцу ведь не прикажешь. И она представляла себе, как отрезает свои пышные локоны и отпускает в костёр любимые алые ленты, чтобы каждый из её любимых мог найти дорогу и остаться в безопасности.
Но чаще всего она видела себя на месте самой Антилопы. Сколько раз она говорила с огненным духом во сне! И разве случайно у неё были наросты в форме рогов?.. Если бы это было возможно, она бы стала шаманом и читала языки пламени, для неё такие же ясные, как рисунки на коже. Но пока что её пустяковые и частенько неправильные предсказания никто просто не воспринимал всерьёз.
Хенса утёрла слезу, постаравшись убрать с лица следы сажи. Вся красота насмарку, но сейчас её это не заботило. Слова других воинов привлекли её внимание на том самом уровне, на котором она во сне общалась с духами, и Соль сразу поняла - это что-то очень важное.
- Кшас, куда же вы? - обратилась она к вождю Шисах прежде, чем сама успела понять, что вообще творит, и прежде, чем сидящая рядом Танса схватила её за руку, чтобы Сатта не вскочила и не побежала за мужчиной, словно маленькая девочка. - Мне кажется, нам всем стоит обратить внимание на это и смотреть в оба...
Редко ей доводилось поговорить с Кшасом - всего один или два раза, если вообще хоть раз это было. Бывал ли он в её шатре, она вспомнить также не могла. Может, вспомнит он?

Отредактировано Хенсатта (22.05.2017 20:06:55)

+1


Вы здесь » Белидес » Драконий хребет » [6] Сказки на ночь