Жанр игры
авторское фэнтези, дикий древний мир

Система
локационно-эпизодическая

Рейтинг
R



В игре
1-30 день Шипсу, 476 год.
Сухой сезон.

Вверх
Вниз

Белидес

Объявление

    ВажноеНавигацияКвестыАдминистрацияРеклама
  • Добро пожаловать на ФРПГ "Белидес"!
    Гид по форуму
    важно: форум в режиме камерных сессий. Прием в игру открыт, но желательно согласование ролей. Эпизоды движутся c:
    События на игровом поле:
    Сильвы. В Имиджи ночь прошла довольно шумно - к обыкновенным страшилкам о злобных духах и чудовищах прибавились заверения очевидцев, якобы видевших в поселении самых настоящих призраков! Однако, с наступлением утра никаких следов призраков не осталось, а к вечеру этот инцидент и вовсе оказался практически забыт всеми, кроме некоторых служителей храма.

    Хабиты. В скалах Совета общины начали традиционный обмен новостями, торговлю, состязания и забавы. Не обошлось и без происшествий, вроде пары драк, но, в целом, обстановка более чем дружелюбная. Чего не скажешь о самом Совете, где главы Шисах и Хала приходят к выводу, что после пропажи третьей общины им становится гораздо труднее оберегать свой народ и свои обычаи. Обстоятельства требуют перемен, но каких - они объявят своим людям позднее. Когда сами с ними определятся.
    Мы ждем их:
    Друзья, пожалуйста,
    поддержите нас с:
    Рейтинг форумов Forum-top.ru
    Актуальная очередь:
    Загружается...

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Белидес » Минозу » [2] Ночь. Город засыпает. Просыпаются мертвые...


[2] Ночь. Город засыпает. Просыпаются мертвые...

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Регион

Область

Дата

Время

Минозу

Север-3,Восток-7

1-ый день Шипсу

ночь

Второй ярус поселения Имиджи


Участники
Алькантарис, Каредад, Трик, Элирим

Очередь
Элирим » Алькантарис » Каредад
Вступает по указанию мастера: Трик

Элирим » Каредад » Трик

Краткое описание
Никто не может остановить шутников, желающих поиграть с нервами своих жертв, когда сама ночь предлагает им такой шанс. Разве что еще один храмовник. Или же собственная совесть. Но пока явления этих чудес не произошло, караульным стоит держаться поближе к огням - шутники уже решают, на ком им сегодня отыграться.

0

2

-Нет, я пойду! Я пойду..
Что происходит? Куда она идет? Зачем? Почему?
Сегодня был славный день. Спокойный, славный день. Сегодня Элирим наблюдала в лесу за птицами. За радужными попугаями, бледными воробьями и туканами со сладко-рыжими клювами-полумесяцами. Еще она собирала там иссиня-черные бусинки асаи, которые их с Алькантарисом низшая обещала добавить в какое-то исключительно вкусное блюдо, название которого так и не закрепилось у Элирим в голове.
После этого она вернулась домой, где до самого вечера расшивала зелеными и красными нитями белую льняную наволочку, тихонько похрустывая орешками. Закончив узор, Элли встала, и еще раз проверила наличие подсвечника и душистой восковой свечи на небольшом столике рядом со своей постелью. В очередной раз убедившись, что свеча - достаточно высокая, а фитиль - толстый, Элирим выглянула из окна.  К тому моменту день уже почти потерял все свои краски. Приближалась ночь мертвых
Ей не хотелось думать об этом.
Прежде чем стемнело, она еще немного похлопотала по дому. После, вернувшись с вечерней молитвы, она зажгла свечу. Теперь она готова была отходить ко сну. С улыбкой Эл в последний раз подошла к окну – она не удержала своего любопытства поглядеть на утопающий в огнях город – зрелище одновременно пугающее и завораживающие.
И надо же было Альке в этот момент куда-то собраться. Нет, ну надо же было!
Хотя кого она обманывает? Она знала об этом. Она весь день старательно не думала о том, что рано или поздно это произойдет.
Одной рукой Элирим потерла глаза. Второй она легко держала его за руку. Она почти ничего не видела вокруг. Теперь она сама стала частью этой ночи, и среди огненных искр в её наряде она чувствовала себя какой-то ничтожной тенью.
Она крепче сжала ладонь Алькантариса, что бы почувствовать себя увереннее.
Куда, куда они идут? Что на этот раз?
Нет, она знала, что он и Каредад каждый месяц ходят творить всякую ерунду в округе. Розыгрыши, шутки, баловство – да, да, это в их стихии. Она и сама пару раз ходила с ними. Было забавно, но ничего хорошего. Она до сих пор не могла смириться с тем, что это должно происходить каждый месяц. Каждый. Месяц. Разве они не должны повзрослеть? Ну, однажды это же должно случиться, верно? Это происходит со всеми.
Эл вдруг захотелось посмотреть на их лица, но было слишком темно, и оба они смотрели вперед, а она шла медленно и озиралась по сторонам.
-Нет, с ними это случится еще не скоро. Не в эту ночь. И мне бы лучше быть с ними, сегодня я уже точно не смогу уснуть.
Она стало наигранно озираться по сторонам. – Ну и что..? Какие у нас планы? – сказала она, пытаясь придать своему голосу непринужденной уверенности.

Отредактировано Элирим (07.12.2016 11:03:36)

+2

3

– Эл, пойдем, – улыбаясь, прошептал Аль, – в этот раз мы будем вести себя хорошо.
"Насколько это, конечно, возможно".
Впрочем, что может быть плохого в обычной тренировке? Да, ночь мертвых, да, традиционно десятки трясущихся от страха сильвов, но праздник есть праздник, творчество есть творчество, так что здесь каждому своё. К тому же есть возможность провести время с друзьями и попрактиковаться в магии. Это важно, очень важно.
Троица храмовников осторожно брела по неосвещенной части окраинных платформ среднего яруса поселения. Глаза Альки уже привыкли к темноте так, что вокруг можно было разглядеть знакомые глазу очертания, но Элирим держалась неуверенно: в определенный момент она крепче сжала его руку.
– Карь, посветишь нам немножко? – Каредад, разумеется, тоже был здесь. Было бы странно, если такая ночь могла обойтись без него и сопутствующего ему веселья, которого – Аль иногда отмечал это про себя – порой так не хватает рассудительной Эл.
Какая глупость! Разве ей может чего-то не хватать?
– Если мы свалимся на нижний ярус и нас запалят, виноват будет тот, кто в трудную минуту не осветил наш путь, – эх, какие же убедительные изречения провоцирует вдохновение!
Или не столько даже вдохновение, сколько доброжелательная обстановка и приятная компания. И характер лучше становится. Ну, наверное. Удивительно!
"И ветра сегодня с запасом! Поиграем, трясущиеся!"
Вот только для начала правила игры определим. Иначе будет нечестно. И пусть у него в правой руке одна из самых сильных храмовниц современности, в левой заветная бамбуковая тросточка, а где-то неподалеку вечная огненная проблема в лице затейника Карюшки, и победитель тут, казалось бы, известен заранее, у караульных и прочей мелкоты должен быть шанс.
Как аллегорично, бируанг его задери! Нельзя палиться, только и всего!
"Но если нельзя, но очень хочется, то можно!"
– Каря, я тебе говорил когда-нибудь, что ты – огонь? – ласково зашептал Алька, выпутавшийся наконец из потока мыслей и чего-то, что тоже могло быть где-то неподалеку.
Где-то неподалеку были тишина, джунгли, птицы, звери. Не могло не быть – после стольких лет, проведенных в джунглях, всегда ощущаешь их присутствие. По крайней мере, за птиц знатный птицевод точно мог поручиться. Одна из них – пустынный воробушек Крейчи – и вовсе бесновато летала вокруг троицы храмовников, когда остальные, напомним, предположительно находились неподалеку. Впрочем, тишина, если обратиться к логике вещей, тоже была вокруг.
– Планы? Планы более чем увлекательные! – таинственно изрек Аль в ответ на неуверенный вопрос Элирим, успев, впрочем, бросить многозначительный взгляд в сторону Каредада.
– Крейчи тоже увлечен нашими планами! Правда, милый? – воробей отлетел на пару метров в сторону, снесенный внезапным порывом ветра.
"Забота – она такая! Проявляется в мелочах!"
Воробей был с этим полностью согласен. Всё-таки приятно, когда в компании царит единодушие.
И беседа, как же без беседы.
Беседа, которой определенно не хватает запаха горящей травки. Ну и что? Курильщик со стажем по прозванью Алькантарис решает такие проблемы на раз:
– Поделись огоньком, а? – Алька показал Каредаду извлеченную из кармана штанов самокрутку.

Отредактировано Алькантарис (13.01.2017 15:45:51)

+2

4

Каредад улыбался. Не так, как он это делал обычно - радушно сверкая зубами и приветствуя очередного знакомого. Не так, как он встречал всех хоть сколько-нибудь важных персон города - отчасти заискивающе, отчасти уверено. И совершенно не так, как он этот делал в присутствии тех, кому в ближайшие же часы собирался вынести приговор - нахально и кровожадно. Нет. В этот раз Каредад улыбался натужно. Словно с усилием пережевывая неспелые плоды пепино. Он старался превратить эту гримасу в усмешку, но стоило посмотреть на идущую рядом парочку, как скулы немедля сводило от поднимающегося откуда-то из глубины гаденького чувства презрения.
И это было проблемой.
Не то, чтобы такой проблемой, от которой стоило бросаться с платформ среднего яруса прямо вниз, позволяя бессердечному притяжению земли превратить себя во что-то малопривлекательное. Но это была и не та проблема, на которую можно было закрыть глаза и забыть, словно сто тридцать восьмую страницу хроники поселения (по правде, её то забыть было как раз таки сложно - его собственной рукой лет в пятнадцать там были выведены цитаты непристойного содержания, а уж иллюстрация не позволяла даже усомниться в смысле написанного).
Его проблема заключалась в том, что относиться к этим храмовникам хорошо он не мог по целому ряду причин, но относиться к ним плохо он не мог по еще более полному ряду причин. Он проводил с ними время, общался, работал, страдал безделием и занимался шалостями вроде тех, что были запланированы на сегодня. Но с гораздо большим удовольствием он бы делал это всё в компании другой пары служительниц храма. И, пусть, в этой истории не было вины ни Альки, ни Эли, время от времени в сильве просыпалось это задушенное чувство обиды на несправедливость этого мира. И непонимание, как Он позволил этому случиться.
«Конечно, Эл, -  подумал Каредад, прислушиваясь к их беседе. - Мы будем вести себя хорошо. Насколько хорошо, насколько получится...»
И всё же, это была ночь мертвых. Это была ночь легенд, ночь огней - его ночь. Сила, обычно мирно дремавшая в темноте в ожидании утра, сейчас так и парила вокруг, щекотала его кожу, согревала и тут же откатывалась, заставляя мурашки стадами носиться по его рукам. Это было великолепное чувство и великолепное зрелище. Оно позволяло отвлечься, восторженно, словно ребенку, крутить головой в разные стороны и понимать, в каком удивительном месте и времени им довелось жить. И хотя бы ради этого уже стоило потерпеть подобную компанию. Которая, тем временем, всячески навязывала ему своё общение, с невероятным красноречием убеждая его послужить во благо сегодняшней миссии.
«Конечно, мой дорогой друг. - Любезно протянул юноша. - Вот только если вы свалитесь на нижний ярус, я, пожалуй, помогу вам провалиться еще дальше.»
Огрызнувшись для профилактики, он всё же махнул рукой впереди себя, едва пошевелив пальцами - над полом заскользили искры, создавая в темноте иллюзию, будто горящие угли медленно плывут по волнам. Идти стало легче.
«Каря, я тебе говорил когда-нибудь, что ты – огонь?»
«Даже не знаю. Это тогда я посоветовал тебе пореже портить воздух своими энергетическими флюидами?»
Признав обоюдное парирование законченным, а обстановку, ставшую более раскованной, уже более-менее подходящей для осуществления их планов, о которых необыкновенно веселый Алькантарис как раз завёл речь, Каредад не смог удержаться от того, чтобы повеселиться и сделать удивленное замечание.
«Увлекательные? Аля, нам нужно серьезно заняться твоим здоровьем и общим моральным состоянием! - Его игре позавидовали бы самые лучшие актеры, а беспокойство в голосе было идеально уравновешено возмущением. - Нет, я правильно понял, что ты считаешь подобное поведение увлекательным? Эля, ну это просто невозможно. Скажи же ему! Ведь они отвратительны, жестоки, подлы, коварны... да что там, - он в сердцах махнул рукой, - они великолепны!»
Поднятой этой выходкой бури было достаточно, чтобы дальнейшая беседа превратилась в череду смешков и нарочито возмущенных ответов. Хотя за нарочитость храмовницы он не мог быть полностью уверен - слишком уж серьезно она к этому относилась.
«Поделись огоньком, а?» - Алькантарис решил вновь дымить своими травами.
«Какие мелочи, ветруша.»
От его щелчка самокрутка вспыхнула. А вместе с нею заалели и прекрасные рыжие волосы затянувшегося куряки. Конечно, они и до этого то и дело отражали всполохи от возникавших в отдалении огней, но собственное горение придало им особый шарм.
«Назови мне хотя бы одну причину, по которой я должен их потушить,» - остановился Каредад и сложил руки на груди, довольно щурясь, словно оцелот от вида крынки молока.
«Кстати, Эл, не думаешь, что лысина подчеркнет его подбородок?»

+2

5

-Увлекательные? Они всегда увлекательные – Эл тихонько хмыкнула и  закатила глаза. Ей не понравилась неопределенность ответа и загадочный тон Альки. Это означало, что плана у них или нет вовсе, или готовят они нечто воистину убийственное, от чего лучше держать подальше себя, их, и вообще все живое.
Город закрыл глаза и погрузился во тьму. Но он не уснул, он тихо дышал и шептал себе колыбельную. Иногда он хихикал, словно непослушный ребенок, а иногда – урчал, словно сытый ягуар. На нижнем ярусе проходила компания молодых людей. Ветер колыхал листья. Вокруг летал  Крейчи. Элирим улыбнулась птахе, сопутствующей их приключению. А потом ту снесло ветром.
-Нет, ну серьезно! Поджечь штаны караульному? Сдуть кому-нибудь свечи? Кому-нибудь нервозному, кто всю ночь не спит и только и ждет таких шутников, да? Устроить кому-нибудь спектакль теней? Я даже не знаю.…  Хотя бы подскажи – я должна знать, к чему готовиться!
Вот уж чего у неё не получалось, так это выглядеть расслабленно. Подобное действо - все, что происходило - было для неё неестественно и лежало на душе каким-то громоздким камнем. Это была не её ночь, она была лишней на этом празднике. Она уже почти жалела, что побежала за ними. 
В тоже время, на душе у Алькантариса была улыбка. Она чувствовала это, и тихо радовалась, глядя на него, как радуются родители глядя на играющего ребенка. Она старалась отрезать и себе кусочек этого шаловливого счастья, но как-то не выходило.
Она поглядывала и на Каредада. Он как никогда был в своем репертуаре – развлекался и сыпал остротами. Он был в своем особом, игривом расположении духа. Алька не зря вспомнил про его «огненность». Сегодня Каредад был воплощением своей стихии – сиял и искрился, даже слегка обжигал. Магия так и рвалась из него наружу. До Эл долетали обрывки его шуток и она смущенно морщилась. Когда речь зашла о «великолепности» их планов она возмущенно усмехнулась, но предпочла промолчать.
-Отвратительны. Подлы, коварны. Определенно. Надеюсь, они хотя-бы никого не покалечат.
Алька остановился покурить. Элирим даже немного была рада этому обстоятельству – короткая пауза перед бурной ночкой не помешает. А она пока попытается выведать их планы. Хоть какие-нибудь. Может быть, горький дым даже подействует на неё расслабляюще. Хотя нет, глупость. Некоторые самокрутки Альки пахли куда лучше, чем у многих храмовников, но все равно не могли сравниться с храмовыми благовониями.   
А в следующую минуту стало жарко. Волосы рыжего храмовника вспыхнули, словно факел. Он неожиданности ей стало тяжело дышать. Глаза забегали в поисках помощи. И деревья прошептали ей её. Подняв руки, она спустила на голову Алькантарса целый ворох старых листьев. Их тяжесть и сила погасила пламя. Довольный собой, Каредад улыбался.
-Это не смешно – Она повысила голос и сделала шаг к темноволосому храмовнику – Ты.. Ты что тут творишь?! Тебе уже мало всего города и ты издеваешься над своими, да? – Последние слова она уже почти прошептала. После этого она снова резко приподняла руки, и только что упавшие листья ударили в лицо Каредада.
Она отошла к Альке и стала рассматривать его шевелюру. В воздухе пахло жжеными волосами.

Отредактировано Элирим (10.01.2017 00:54:51)

0

6

Похоже, что его шутку не оценили.
Выражение лица Элирим, когда она увидела результат его выходки, было достойно как минимум зарисовки. Серьезно, далеко не каждый жрец мог действовать с таким убийственным видом и так грозно его отчитывать, как это сделала эта девушка.
«Ты.. Ты что тут творишь?! Тебе уже мало всего города и ты издеваешься над своими, да?»
«Эл, да успокойся! - Каредад примирительно поднял руки и попытался оправдаться. - Не сжег бы я ему волосы!»
Вместо ответа он получил порцию листьев, с размаху прилетевших прямо в лицо.
«Тьфу. Истеричка.»
Храмовник отмахнулся от них, сжёг остатки на волосах и одежде и, пока Элирим отвлеклась на палёную шевелюру Альки, покрутил пальцем у виска, показывая тому, какого он мнения о его ноте. Впрочем, в случае нот мнение нужно поровну делить между обоими. Каредаду даже стало интересно, что у них сейчас происходит в головах? Бесится ли Элирим от того, что Алькантарис эту шутку оценил? Ведь он же не мог не оценить - Каредад был в этом уверен. Смех Альки, скорее походивший на истерический, не позволял в этом усомнится. На какое-то мгновение Каредад даже ощутил укол зависти: ему была недоступна эта высшая магия, что творилась между этими двумя. И эта забота, с которой они присматривали друг за другом.
«В любом случае, им бы стоило поторопиться. Дела сами себя не сделают.»
«Ну что там, вшей больше не осталось? Идти можем? И вообще, - обратился он к юноше, когда они наконец двинулись, - надо чётче формулировать свои запросы. Как будто не храмовник, ей-богу.»
Алькантарис улыбнулся, но не ответил, всё еще пребывая в приподнятом настроении. С его помощью или нет, но тяжелая атмосфера чуть спала и дальше они пошли в том же темпе, изредка перекидываясь парой слов, но не завязывая каких-то пространных бесед. Да и не стоило сейчас отвлекаться - они были незаметны в густых сумерках, но уже достаточно близки к цели, чтобы видеть огни и тени проходящих мимо них сильвов.
«Ладно, ты хотела знать, чем мы займемся?» - Он подошел к Элирим и слегка развернул её в сторону перешедшего через подвесной мост караульного. Тот растворился в череде улиц, а спустя какое-то время уже другой караульный повторил его путь в обратную сторону.
«Их больше обычного. Ну, ты понимаешь, недовольные... - он неопределенно взмахнул рукой, напоминая о головной боли храма в этом сезоне - излишне активных сильвах с собственной точкой зрения. - Сегодня мы даже немного поработаем - заставим всех полуночных гуляк хорошенько испугаться. А заодно растрясем караульных, чтобы не забывали протирать глаза на службе.»
Видя, что их план всё еще остается загадкой, Каредад пояснил.
«Мы выгуляем парочку ручных злых духов по улицам Имиджи. Прозрачные тела, горящие глаза и...что там у нас еще было для антуража, Аль?»
«Прозрачные глаза и горящие тела!» - подхватил он с тем озорным выражением лица, с которым приветствовал любую гениальную идею. Рядом вновь промелькнул воробей и храмовник выразительно на него кивнул.
«Опять своей магией птицу гоняет...»
Он решил не устраивать нотаций, потому как больше всего на свете боялся, что сейчас Элирим, переполненная столь большим количеством преступлений, вставит своё категоричное "нет" и уйдет, пригрозив сдать их жрецам. Самым спесивым из них. А потому он обернулся к Альке, выразительно качнул головой в сторону его пассии и одними губами "сказал":
«Успокой её.»
Алькантарис также без слов заверил его, что всё будет хорошо, а потом внимательно посмотрел Элирим в глаза и взял её за руку. Каредад хмыкнул, но комментировать его способы не стал. Мир был восстановлен.
«Эй, с-с-с-стойте,» - Каредад остановился и шепотом подозвал храмовников к себе. Рукой он показывал на небольшую площадку, на которой стояли двое сильвов. Один явно должен был стоять там всю ночь - караульные на местах всегда выглядят расслабленно. Второй же, тоже при полной экипировке, явно делал в этом месте крюк, пока совершал обход.
«Мне кажется, лучшего места мы не найдем,» - сказал он еще тише, в дрожащей тени подбираясь чуть ближе. Большинством голосов, а Алькантарис, после некоторых размышлений согласился, они стали готовиться.

Отредактировано Каредад (16.02.2017 01:12:18)

0

7

Трик прекрасно понимал принципы военной службы поэтому, когда его командир приказал вместо караула выйти в пеший патруль, он без лишних слов оставил свой мешок знакомому сильву, забрав с собой манго и флягу с мескалем. Используя время перед началом ночного дежурства, Орешек пытался подготовиться. Надежно прикрепив флягу к ремню подальше от ножен, сильв удостоверился, что она не мешает выхватить оружие. Один взмах, второй, нож без помех оказывался в руках воина. Лишь то, что мескаль плескался во фляге при каждом шаге, его не устраивало.
Что поделать, - Орешек покрутил в руке фрукт, - всю ночь не пить, не есть я не желаю.
Воин перевел свой взгляд на сильвов стоявших поодаль. Те, кому выпало караулить на постах, оживленно переговаривались, шутили, старательно делая вид, что все хорошо. Но посредственные шутки, на которые в обычный день не обратишь внимания и вызывающие сейчас бурю восторга, общая скованность выдавали их страх. Зловещий, поникающий в самое сердце страх окутывал их, мешая здраво мыслить, превращая в трусливых слабаков. Трику было противно смотреть, как взрослые воины робеют перед старыми байками жрецов. Те же немногие, на чью долю выпало патрулирование, вместо пустых разговоров сосредоточенно проверяли снаряжение. Они тоже не находили себе места, опасаясь предстоящей ночи, но не теряли время зря и старались подготовиться. От увиденного у Трика пропало желание находиться среди собратьев, и тем более подвергаться влиянию их почти физического страха. Перебросив манго в левую руку, он поднял копье со стойки и медленно направился к выходу, попутно приветствуя своих знакомых.
Как можно так легко поддаваться страху, особенно если причина его не обоснована. – Орешек сжал своё копье, - Сколько сильвов по их мнению погибло от рук духов?
Воин направился в район своего патрулирования, попутно поедая фрукт. Улицы поселения будто вымерли. Орешек не торопясь брел в одиночестве, сопровождаемый тихим плесканием мескаля и собственной тенью. Ночной воздух был все ещё горячим, не успевшим отойти от дневного зноя. Плотный и неподвижный он сковывал грудь воина, мешая свободно дышать. Ему приходилось есть медленно, чтобы не сбивать дыхания. Вокруг было тихо. Цикады, древесные обезьяны обычно не замолкающие всю ночь сегодня решили хранить молчание, ещё больше подливая огонь в пламя сомнения. Складывалось впечатление, что весь мир сговорился для этого грандиозного представления. Это чувство сильно раздражало Трика, и даже вечернее согласие Эрарьянки не могло поддерживать его нейтральное настроение.
А сколько было случаев, когда шалили храмовники? – сильв выкинул остатки фрукта, - их даже не наказывали, хотя несколько воинов после их шуток отказывались выходить в караулы…
Трик свернул за угол дома и увидел сильва, который ещё отстаивал дневной дозор. Орешек громко позвал воина, чтобы тот не испугался. Дозорный же от неожиданности встрепенулся, но узнав сородича, тот час успокоился.
Приветствую. Я прибыл для ночного караула.
Дозорный энергично поприветствовал Трика, предвкушая скорый отдых.
Хорошо, дождемся же моего сменщика.

0

8

Элирим нахмурила брови. Все было хорошо, кажется. Алькантарис улыбался и как-то странно посмеивался, но его взгляд давал понять, что беспокоится не о чем. С волосами тоже все было в порядке, и они все так же алели в темноте. Пожалуй, концы, особенно у лба, были несколько подпалены,  и даже как будто убавили в своей длине, но, не присматриваясь это было трудно заметить. Её рука невзначай потянулась к недавно пылающей пряди, и под пальцами рассыпалась волосяная пыль. Он сказал, - Все хорошо, и легко отстранил её руку. Эл отошла и строго взглянула на Каредада, все еще словесно игнорируя его.
-Ну что там, вшей больше не осталось? Идти можем?, - хотела бы она в этот момент сравнить его с какой-нибудь напыщенной вредной птицей, или с грызуном, но что-то ничего не приходило в голову – с ругательствами она явно не дружила. Да и ничего не вязалось в сравнение с этим храмовником – та удивительно легкая, озорная наглость просто выводила её из себя, но в тоже время поражала её. Каким-то образом, после всех его аргументов в свою сторону, она начинала чувствовать себя совершенной идиоткой с чувством юмора на уровне полена. Конечно, конечно, Каредад не спалил бы Альке волосы. Он просто любит пошутить, а все парни любят жестокие шутки – ей этого не понять. Да и маг он сильный – в чем-то даже посильнее её. Но после чего она, конечно же, спохватывалась – Нет, разумеется, это он виноват, иначе и быть не может! Тогда она скрестила на груди руки поджала губки, и, успокаивая себя емким словом, -Дурак, - вмещавшим все её недовольство, снова приходила в себя.
Зато её «шутка» с листьями произвела должный эффект – и вот она уже почти улыбалась.
-Идемте, - сказала она и двинулась вперед.
Странно, но после всех этих событий стало даже как-то легче. Появился задор, она почувствовала себя частью команды, и уже даже сама была не против подшутить над кем-нибудь. Она оглядывалась на улыбающегося Алькантариса, смутно подозревая, что это, верно, были скорее его мысли, но старалась не задумываться об этом.
Неожиданно Каредад подошел ближе и указал ей на караульных, намёками объясняя грядущие планы. Элирим с сочувствием поглядела на них. -Бедняги. Часто же им достается... Но старшие войны, пожалуй, в курсе того, что может произойти в подобную ночь. А вот молодые... Да и первые часто стараются спихнуть свои обязанности на вторых. Да и, может быть, немного юмора пойдет всем на пользу... - храмовница тут же поймала себя она том, что оправдывается перед самой собой, и поморщилась. Каредад тем временем раскрыл свою (Элирим все-таки подозревала, что это была его идея со щепоткой Алькиных домыслов к общей картине) идею со злыми духами, храмовница натянуто улыбнулась, -Мммм..., и тут же покосилась на фигуру караульного. Она не узнала его в темноте, но увидела, что он молод и, как ей показалось - весьма серьезен. Идея с духами не показалась ей оригинальной, к тому же, от неё слишком явно разило святотатством. Нет, ей определенно не нравилось происходящее. Почуяв, что представление вот-то начнется, она отошла несколько поодаль, давая им видимость полной свободы действий (разве кого-то это волнует?),  в то же время, оставаясь в шаге от потенциальных возмутителей спокойствия  города. Алька тем временем, о чем-то вдоволь наворковавшись с Каредадом, уже создавал какой-то все более и более различимый сгусток воздуха. Элирим показалось, что стало прохладнее.

0

9

Первым делом храмовники немного попрактиковались. Сначала они призвали свои стихии, и Каредад недовольно отметил, что становится прохладно. Вот-вот последними источниками тепла для него станут только свечи и факелы, хотя, в эту ночь в этом и был свой особенный шарм. В следующий миг их с Алькой окутал плотный туман, и они, препираясь, начали подбирать для него форму и плотность. В конце концов им пришлось просить Элирим закрыть их какими-нибудь лианами от возможных любопытных глаз. От не менее любопытных ушей они прятались гораздо проще - их общение перешло на уровень пасов руками и выразительной мимики.
Изредка можно было услышать чей-нибудь свистящий шепот, уверенно доказывающий, как дивно будет смотреться на духе седьмой глаз или третья нога. Обычно этот шепот доносился со стороны Каредада.
«У меня есть гениальная идея! - в очередной раз прервал он Алькантариса, уже создавшего из воздуха подобие человеческой фигуры. - Делай ему голову леопарда! А я добавлю светящихся пятен.»
Юноша посмотрел на него с долей скептицизма.
«Каря ты перегрелся?»
«Не больше, чем твоя шевелюра. Эл, как думаешь, венок надо на голову? Или, может, рога сплетешь?»
Вскоре образ был завершен, но, чтобы показать его во всей красоте, нужна была подготовка. Каредад спалил несколько пачек листьев, чтобы из них можно было выложить следы. Порыв ветра подхватил получившийся пепел и вскоре закружился где-то вдали, чтобы обойти караульных с тыла.
Все замерли.
Прошло несколько минут и ветви возле выбранных храмовниками жертв закачались. Ветер прошел сквозь них, а потом закружил по площадке, оставляя за собой черные человеческие следы, подсвечиваемые по краям. Их цепочка началась у самого края площадки, направилась мимо караульных с тем расчетом, чтобы они не могли её не заметить, и исчезла в ночи. Спустя мгновение новый порыв ветра уже уносил пепел прочь, не оставляя и намека на разыгравшееся представление.
Каредад молча показал Альке большой палец.
«Эл, твой выход. Если зазеваются и оставят вещи, спрячь их получше.»

0

10

Не смотря на свое скептическое отношение ко всему мистическому и необъяснимому, Трик все никак не мог успокоиться и привести свои мысли в порядок. Глотнув немного мескаля, Орешек прислонился к ограждению и покрепче сжал копье. В голове крутились разные мысли, даже вспомнились старые истории его покойного отца, которые он часто рассказывал по вечерам. Точно… Ему вдруг вспомнилась история об осаде Имиджи, когда отряды хабитов бесчинствовали в джунглях. Отец рассказывал так.
"В тот год будущее сильвов висело на волоске, все усилия были направлены на выживание. В ожесточенных сражениях в густых джунглях пало множество воинов как с одной, так и с другой стороны. Предки отступали порой так быстро, что даже не успевали хоронить своих погибших, а мертвых хабитов так вообще обходили стороной. Постепенно джунгли наполнились трупами - благодатное время для всевозможных падальщиков. Когда предки вытеснили хабитов в пустыню и бои стихли, все, наконец, вздохнули с облегчением. Никто и представить не мог, что настоящий кошмар ждал их впереди. Не прошло и половины сезона, как в лесу вокруг поселения стало происходить что-то странное. Сильвы начали ощущать на себе чье-то пристальное внимание. Будь то низший шедший по лесу в одиночку или мать двоих детей сидящая у окна на краю поселения, все чувствовали на себе холодный, пробирающий до костей взгляд. Все случилось внезапно. Однажды утром дозорные обнаружили останки девушки, лежащие неподалеку от поселения. Растерзанное, её тело одиноко лежало на тропинке рядом с разбитым кувшином. Следы зубов были на всём теле, но больше всего пострадали ноги и живот. Изъеденная с разодранными внутренностями она лежала на спине, а на её лице навечно застыл животный страх и ужас. А рваные раны на руках говорили в пользу того, что перед смертью она пыталась сопротивляться. Прибывший храмовник с ужасом заявил, что вероятно это был леопард со сломанным правым клыком. От этой новости даже бывалые воины содрогнулись, ибо все знали, что хищник, который попробовал человеческой плоти уже никогда от неё не откажется. Что ещё хуже леопард, напавший на девушку, был без одного клыка, и это значило, что он уже никогда не может охотиться на обычную дичь. Тень страха накрыла эти края и “черное” для сильвов время продлилось ещё на полтора сезона. За этот период людоед успел убить двадцать пять сильвов, включая троих охотников, попытавшихся его поймать. И лишь благодаря неимоверным усилиям одного дозорного, чьё имя не сохранилось в памяти, леопард был убит."
Трик неторопливо сделал большой глоток. Горечь уже давно пропала, а по телу прошла волна тепла от выпитого мескаля. Проверенным движением он закрыл флягу и повесил её на пояс. Вот это я понимаю, страшная правда. Этого стоит бояться, а не глупых проделок храмовников. История из прошлого и немного алкоголя позволили Орешку прийти в себя и успокоиться. Теперь когда его не отвлекали навязчивые мысли Трик наконец был готов к караулу. Найдя взглядом своего собрата, он отметил, что тот явно нервничал и никак не мог успокоиться. Орешек внимательно рассмотрел напарника сильва. Это был совсем молодой юноша из другого отряда имя которого он, конечно же, не знал. Как и все новички, он был вооружен саблей, которую постоянно держал поближе к себе, периодически хватаясь за рукоять.
- Не переживай, сейчас придёт сменщик и ты будешь свободен.
Неожиданно начатый разговор заставил сильва встрепенутся, ставя в неловкое положение. Когда он, наконец, понял, что произошло, то лишь недовольно фыркнул в ответ.
- Вот же…
Трик не успел договорить, как произошло что-то невероятное. Мертво висящий вокруг них воздух и тишина была нарушена. Порыв ветра, появившийся из ниоткуда, заставил Орешка пошатнуться и прикрыть лицо рукой. То, что он увидел потом было невозможно разумно объяснить. На деревянном полу пред ними возникла цепочка черных следов от босых ног. Проявившиеся на мгновение, они тот час исчезли, не оставив и следа. Трику показалось, что его сердце пропустило удар. Противоречие, возникшее в разуме, заставило его замереть на мгновение, на бесконечно долгое, болезненное мгновение. А когда ступор прошёл, сердце Орешка забилось в бешеном темпе, кровь прилила к голове, рефлексы обострились. Только сила духа и уверенность в самом себе не позволили ему тот час впасть в панику. Нужно что-то делать, что??? Трик начал озираться в поисках другого сильва. Юноша стоял на коленях и пытался молиться, быстро бормоча под нос что-то непонятное. Орешек в один прыжок оказался рядом с ним и без промедления поднял его на ноги. Свободной рукой Трик ударил сильва по лицу.
- Приди в себя, слышишь! Ты мне нужен! Проклятье.
Но юный сильв был глух и ни на что не обращал внимания. Он только раскачивался в разные стороны, взгляд его был пустым.
- Руно спаси, Руно спаси…
Проклятье…Сообразив, что от напарника не будет толку, Трик метнулся к стене и выхватил один из факелов. Приняв боевую стойку, он, держа в одной руке копье, а в другой факел вышел на середину площадки. В его голове зажигались десятки мыслей, но только одну он принял во внимание. Бежать и оставить молодого идиота нельзя, остается только защищаться.
Значит, остается только одно. – Трик глубоко вдохнул, - ТРЕВОГА!!!

P.S.

Простите, спешил как мог, если есть ошибки, говорите. Мои глаза уже "замылились".
История о леопарде одолжил тут - Джим Корбетт "Кумаонские людоеды"

Отредактировано Трик (11.04.2017 13:12:06)

0

11

-Конечно,  куда же вы без меня.
Элирим подняла руки, и почти неслышно, почти незаметно зашевелились вокруг лианы, ветви, листья прилетели с ближайших площадок. – Достаточно естественно, кажется, - размышляла она, представляя их зеленую стену-кокон с противоположной стороны. Она старалась отвлечься от грандиозного действа, и в то же время не стоять без дела. И так она вела себя почти каждый раз, хотя и с некоторыми исключениями. Порой их шалости были мелкими, напоминающими детские игры, и в них она с интересом, даже с радостью принимала свое участие. Но теперь они создавали что-то пугающее, напоминающее то бируанга, то фороракоса, то призрачного жреца в праздничной одежде… с головой фороракоса… Вокруг вспыхивали огни, а стихия сосредоточенного, но игриво улыбающегося Алькантариса, становилась почти осязаемой и сильно раскачивала ветви. Эл недовольно хмурилась, просила их быть немного тише в магии, и косилась на караульных неподалеку. Сами храмовники особенно не слушали её, и были погружены в свое дело, забавно размахивая руками и бросая друг другу многозначительные взгляды, заставляя Эл невольно внутренне усмехаться время от времени.
Скоро Каредад попросил Эл собрать ему кучу листьев, которую он тут же сжег, а Алька отправил роем мошкары лететь к стражам. Он был чарующим – этот полет – таким легким и невесомым, что Элирим залюбовалась. Незаметно серая тучка сделала круг и осела близь караульных – быстро замелькали черные горящие следы неспокойной души. Зрелище до того потрясающее своей ужасающей эффектностью, что у Эл пересохло в горле и побежали мурашки. Было видно, как быстро меняются лица сильвов – и вот один из них напуган и растерянно озирается кругом, а второй  в панике молится.
Эл отвернулась. Храмовники торжествовали, а вот она не знала, куда себя деть. Её тронул вид перепуганного юноши. Красивый, чистый, хотя и нехороший, ужасно нехороший розыгрыш. Остановятся ли на этом Алька и Каредад, или добьют их следующей выходкой? Она хотела что-то сказать, но что-то совсем уж потерялась в пространстве.
-Эл, твой выход. Если зазеваются и оставят вещи, спрячь их получше.
- Что?.. – Эл не совсем расслышала, и еще не успела вдуматься в слова Каредада, как воздух разрезала громкая - ТРЕВОГА!!!, и какое-то болезненное чувство начало накапливаться у нее в груди. – Что делать?.. Что делать, что делать?..- растерянно думала она, ища ответ в лицах Альки и Каредада, но не слушая их. – Дошутились, да? – чуть слышно сказала она, стараясь привести и себя, и их в чувство. Надо было что-то решать, а то их ждали большие неприятности. В конце концов, никому не сказав ни слова, Алькантарис невозмутимо вышел из укрытия. Эл испуганно посмотрела на него, а потом на Каредада, старясь найти успокоения, уверенности в том, что все идет по плану.
Алькантарис направился к караульным с совершенным замешательством на лице. –Эй, что случилась? Что за паника?,  -  услышала Элирим -Мы тут тренировались неподалеку, так что могли немного пошуметь. Завывание ветра, живые деревья, все дела... Надеюсь, тревога не из-за нас? - Он начал о чем-то их расспрашивать, то участливо кивая, то махая головой в знак отрицания. Кажется, все было не так плохо, но вид дозорных показался ей все еще напряженным. У неё появилось странное и пугающе глупое желание выйти к Альке и поддержать его. Наверняка он сам хотел бы этого. И если уж так подумать, то желание не такое и глупое.
Она бесшумно вышла из тени и длинными шагами-прыжками добралась до Алькантариса. Она почувствовала себя как на сцене и сразу же пожалела о своем решении. Эл замедлила шаг, приблизилась к Альке и взяла его за руку. Краска немедленно расползлась по её лицу. -Мы... Практиковалась. Неподалеку... Побочные эффекты... Наверное... – Сдавленно говорила она, не отрывая взгляда от руки Алькантариса.

Отредактировано Элирим (08.05.2017 22:15:54)

0

12

Порыв ветра, внезапно налетевший минуту назад, исчез также быстро, как и появился. Мир вокруг незамедлительно вернулся в прежнее молчаливо-угрюмое состояние. Столь резкая смена обстановки была кричащие противоестественна и наталкивала на мысль, что противник затаился и теперь выжидает. Это и не способность сменщика держать оружие сильно накаляло обстановку, заставляя сердце биться чаще. Орешек сжал древко так сильно, что побелели костяшки пальцев. Руки тотчас вспотели, на лбу появилась испарина. Везет как хабиту, заблудившемуся в джунглях Карнорту, - Трик перевел взгляд с одного куста на другой, - проклятье. Но будто морок или реальный враг, я не дам одурачить себя. Сильв изо всех сил старался преодолеть  страх перед неизвестностью, не давая ему сковать тело и разум. Сейчас он, собрав волю в кулак, быстро продумывал план действий, попутно стараясь прислушаться к окружению. Но шум в ушах и дикий ритм сердца заглушали другие звуки. Пытаясь компенсировать вынужденную глухоту, Орешек медленно и внимательно осматривался по сторонам, стараясь заметить потенциальную угрозу.
Подмоги все не было видно. Орешек, несмотря на то, что пока не обнаружил противника, собирался позвать на помощь ещё раз. Набрав в грудь больше воздуха, он уже собирался крикнуть, как живность вокруг резко ожила. Гомон обезьян и уханье циккаб стремглав нарушили тишину этой ночи. Проклятье, что происходит?!? Трик быстро обернулся ища молодого сослуживца, но то, что он увидел потом вызвало у него двойственные чувства. К воину не спеша приближался храмовник его отряда – Алькантарис. На секунду Орешек почувствовал радость при виде знакомого лица, но уже через мгновение первые нотки сомнения прокрались в его мысли. Этот сильв храмовник, владеющий магией. Мог ли он создать такое? Трик пристально взглянул в лицо подходящего родича, не теряя бдительность. Алькантарис сегодня был без своей трости, а лицо его выражало несвойственную растерянность. Воин с силой вонзил копье в деревянный пол и, приложив правую руку к груди, слегка поклонился.
–Эй, что случилась? Что за паника?
Говорить всю правду не вариант, нас засмеют и обвинят в пьянстве, что же ответить… Лихорадочно обдумывая свой ответ, Орешек сделал паузу.
- Все было как обычно, господин. Но среди тишины налетел ветер, который сильно раскачивал платформу и ветви. Мой сменщик молодой и впечатлительный, ему стало плохо, и я вызвал подмогу. 
- Мы тут тренировались неподалеку, так что могли немного пошуметь. Завывание ветра, живые деревья, все дела... Надеюсь, тревога не из-за нас?
Храмовник старался выказывать искреннее беспокойство, но Трик давно знавший его по службе не поверил в искренность его слов. Сами же фактически признались, - воин сдержал себя, чтобы не фыркнуть в ответ, - совсем потеряли страх и советь. Меж тем Орешек с невозмутимым выражением лица продолжал.
- Я не знаю, господин. С этим разберётся старший караула. Лучше скажите, не видели ли вы что-нибудь подозрительное?
Не успел храмовник ответить, как за его руку схватилась неизвестная девушка. Тихая неуверенная речь и румянец на лице выдавали её волнение.
- Мы... Практиковалась. Неподалеку... Побочные эффекты... Наверное......
Значит, она тоже владеет магией, - Трик поклонился в знак приветствия, - развлекаются тут вдвоем.
Вдали послышался громкий топот, извещающий о прибытии подкрепления. Орешек вытащил своё копьё из пола и, поклонившись храмовникам, направился навстречу бегущим. К платформе приближалось пять сильвов, включая старшего караула. Хорошо вооруженные, они быстро оцепили весь участок, окружив всех присутствующих. Старший внимательно осмотрел четверых сильвов, задержав взгляд на храмовнице и молодом караульном. Не скрывая своего раздражения, он выдал:
- Что тут произошло?
Орешек вышел вперед и без прелюдий ответил.
- Я и мой сменщик ожидали, когда придет третий караульный, господин. Но неожиданно на нас налетел ветер, который сильно раскачивал платформу и ветви. Моему сменщику стало дурно, и он запаниковал. Я же вызвал подмогу, так как не могу ему помочь и оставить пост.

Отредактировано Трик (10.05.2017 18:04:39)

0

13

В то время, как Алькантарис невозмутимо бросился через сгущающиеся сумерки навстречу факелам и фонарикам, чтобы прикрыть их, храмовников, развлечения, Каредад, напротив, отступил еще глубже в тень, которая в тот момент едва могла соперничать с темнотой его мыслей. Хоть в них и не было места жестоким расправам над невинными людьми, но также не нашлось и места раскаянию за свои поступки, так не вовремя проступившему на лице Элирим и вынудившему девушку выйти на свет, как и не было и намека на то, что Каредад считает эту выходку чем-то излишним. Наоборот, словно загнанный ягуар, решающий, когда ему выгоднее напасть, он чувствовал разгорающийся азарт и вглядывался в силуэты сильвов, ловя каждое их слово. И улыбался.
«Практиковались они...ну конечно. Не стоило её брать. И зачем только ей надо было принимать всё на себя?»
Юноша в который раз вспомнил, что именно ему не нравилось в нахождении рядом с данными "нотами" - это мягкотелось и малодушие, за которые он принимал порывы Элирим вроде этого, который еще больше утвердил воинов в причастности храмовников к появлению призрачных следов.
«Разве должен храмовник дрожать как лист в сухой сезон перед какими-то воинами? Они же из твоего района и отряда - успокой и иди дальше» - таков был сам Каредад и таким он видел выход Алькантариса к караульным. Но этот её робкий взгляд, словно они по кустам далеко не летяг с оцелотами гоняли, был ему непонятен. Или не хотел быть понятным.
По крайней мере, она не упомянула о третьем участнике "тренировок", что немного снимало с неё градус приписанной Каредадом вины и заставляло задуматься - быть может, эта связь с Алькантарисом когда-нибудь сделает из неё человека? Хотя самого Альку Каредад, несмотря на всё добродушие, также не мог назвать приятным другом. И вообще другом.
Тем временем ветер окончательно исчез. В ветвях больше не шумели птицы и звери - последние, успокоившиеся после недавнего буйства природы, вновь приготовились ко сну или своему собственному ночному бдению под стрекот насекомых. Чуть более смирными казались и караульные - недавно поддавшиеся панике, теперь они отрицали всё сверхъестественное и появившееся подкрепление было определенно недовольно их рассказом.
«Сильный ветер на втором ярусе? Может мне вас обоих к корням спустить на месяц, чтоб по земле ползали, охраннички?» - уничижительный тон старшего из воинов не давал усомниться, сколь низкого мнения он о своих сегодняшних подопечных. Он был определенно не лишен амбиций и присутствие храмовников только разжигало в нем желание показать, что лентяи и недомерки в его смену получат сполна. Однако, его расчет оказался неверен.
«Бояться высоты и качающихся платформ естественно, - примирительно заключил Алькантарис, глядя на начальника караула. - Не ругайте их за ложную тревогу - им выпало дежурить в такую ответственную ночь! Я прослежу, чтобы подобное не повторилось.»
Было ли причиной то, что Алькантарис был храмовником именно района Ризаль, к которому относились караульные, или же его устроило обещание приглядеть за нерадивыми сильвами, но старший караульный только кивнул в знак согласия, сказал, что доложит о произошедшем командиру Ризаль и оставит одного из своих спутников на всякий случай присматривать за этим и соседним кварталом.
Казалось, что ситуация разрешалась миром, что последние остатки напряжения исчезали буквально на глазах, да и поступок храмовников мог выглядеть в глазах воинов и как попытка отмазать себя, так и помочь, хоть и косвенно им. В общем, ночь могла закончиться также, как и сотни других спокойных ночей.
И в этот момент Каредад решил, что пришел тот самый момент.
«Город засыпает, просыпаются мертвые!» - мысленно провозгласил он, не сомневаясь, что напарники, или хотя бы Алька, смогут ему подыграть. Ведь не зря они строили то прекрасное чучело? Да и что может быть вдохновеннее, чем вид храмовников, бросающихся не грозного духа, дабы спасти простых сильвов от неминуемой гибели?
Едва на сцене для его представления остались только прежние действующие лица, как единым порывом он забрал пламенеющие огни светильников и следующим движением выжег воздух вокруг людей - оказавшиеся в абсолютной темноте и лишенные возможности вдохнуть и закричать, они были вынуждены смотреть, как совершенно в других местах загораются мерцающие тени, а на деревянных платформах вспыхивают искаженные огненные руны. Сложив руки ко рту, он издал низкий утробный гул, а после этого вытолкнул плоды совместного труда на единственный подсвеченный участок. Угловатая фигура, слишком высокая для человека, была одета в длинную шаль из лиан, имела тонкие конечности и череп форорака. На голове её была корона из листьев, в темноте казавшихся перьями, и огромные рога, то ветвящиеся, то закрученные в спираль. И в глазах её бушевало пламя.
До момента, как сильвы смогут свободно вдохнуть и поднять очередную тревогу, у Алькантариса и Элирим было меньше минуты.
Алькантарис соориентировался быстро.
Сжав руку Элирим, уже через пару секунд он призвал свою стихию, ощутил, как ветер охладил его кожу, и глубоко вдохнул. Остатков призванной воздушной волны как раз хватило на то, чтобы они оба могли прийти в себя от выходки Каредада и сориентироваться. Следующим его шагом было шепнуть Эл, что надо их обездвижить - и караульных, и чучело. Причем, по первоначальной задумке, первые не должны были понять, что их одновременно и защищают, и сковывают.
Окутанная свечением фигура колыхалась, что, однако, не позволяло рассмотреть её детальнее - только контур. На него Алькантарис и ориентировался. Услышав щебетание Крейчи в воздухе, он, ведомый одному ему известным сигналом, сделал несколько едва заметных движений и, сохраняя молчание, выпустил на противника магический заряд.
Последовал хлопок и на духа обрушилась сила, что буквально впечатала его в настил платформы. Треск разрываемых веток заполонил ночь, а потом пламя, что горело в глазницах, объяло разрушенное тело и превратило его в угли. Еще через мгновение остатки фигуры дотлели до того, что стали обращаться в пыль, и исчезли в ночи. Кроме воспоминаний и гула в ушах, ничто не могло напомнить о явлении Мертвого - следы были сметены, и отвлеченные происходившим сильвы вряд ли заметили, что все факелы, свечи и фонари в округе уже какое-то время вновь горели в полную силу.
Осмотрев округу, невозмутимый Алькантарис повернулся к свидетелям этого показательного уничтожения и коротко кивнул, словно секундой ранее желал им спокойного караула.
Взявшись с Элирим за руки они направились в сторону светлых улочек в центре яруса.

P.S.

Для Эл: Алька сказал, что за подобную выходку заставил бы Каредада полетать, но чудище всё же оценил по достоинству. Так что можешь описывать ваш праведный гнев с:

Для Трика: если Трик не дал бы храмовникам так просто уйти, то напиши мне в ЛС, чтобы состыковать это с постом Элирим

0


Вы здесь » Белидес » Минозу » [2] Ночь. Город засыпает. Просыпаются мертвые...